Главная \ Беседка \ Андрей Мерзликин

Андрей Мерзликин

Быть отцом

Андрей Мерзликин: «Дети – это всегда испытание»

Ольга Тимофеева

  Мерзликин-2

Андрей - счастливый человек. Все его мечты рано или поздно сбываются. Мечтал работать в космонавтике – поступил в техникум космического машиностроения, выучился на радиотехника. Захотел сменить профессию, стать артистом – поступил во ВГИК, закончил его с красным дипломом и вскоре прославился на всю страну, сыграв в фильме «Бумер». Мечтал о жене-красавице и о сыне – эта мечта тоже осуществилась. Сегодня у Андрея и его жены Анны четверо детей - два сына и две дочери: Федор, 9 лет, Серафима, 7 лет, Евдокия, 5 лет и трехмесячный Макар. Жена Анна Осокина - психолог.

- Каким должен быть настоящий мужчина, настоящий муж, настоящий отец?

- Постоянным в своих действиях, в своих обещаниях. Мужчина — это константа. Помните выражение: «Мужик сказал — мужик сделал»?

- Что вы делаете, когда дети не слушаются?

- Сначала расстраиваюсь. А потом делаю то, что должен делать. В политике есть хорошее выражение: «принуждение к миру». Так вот, я их принуждаю к миру.

- Слова или поступок отца, которые особенно врезались в память и повлияли на вашу жизнь?

- Отец однажды мне сказал: «Вперед не суйся и сзади не плетись». Я запомнил это правило «золотой середины».

-  Какая книга по-настоящему повлияла на вас?

- Я бы говорил не о книгах, а скорее о писателях. Из классиков - Достоевский, из современных — Захар Прилепин.

- Какие детские песни, колыбельные вы знаете?

- Колыбельная у нас одна — «Честнейшую херувим». Потому что одну из дочерей зовут Серафима. У меня нет ни слуха, ни голоса, но перед сном я пою детям «Честнейшую», заканчиваю – дочка говорит: «Еще раз». Обычно хватает трех циклов, и дети засыпают. Супруга поет колыбельную - «Зеленая карета».

Мерзликин-1- Что самое важное вы бы хотели донести до своих детей?

- Что я сам не без греха, что у меня есть ошибки, что я готов исправляться, меняться вместе с ними и через них, что я готов их услышать и понять.

- Сколько должно быть детей в семье?

- Я думаю, что три — это хорошая цифра. Но вот мы уже пошли на четвертого. Вообще, слово «должно»… Как Господь даст. У меня многие близкие люди не знают радости отцовства и материнства. Иногда это укрепляет брак сильнее, чем дети. Здесь как нигде работает правило смирения и принятия своей жизни. Не мне умничать в этом вопросе.

- Вы задумывались в юности о том, что когда-нибудь станете отцом?

- Точно могу сказать одно – во время учебы во ВГИКе внутри меня начали происходить диалоги. У меня был воображаемый собеседник, мой будущий сын. Такой внутренний дневник: первая несправедливость, первые открытия из разряда, что справедливость у всех разная и у всех разные представления об одном и том же. Мне казалось, что с друзьями об этом не поговоришь, к маме с этим не побежишь. И я думал: «Вот был бы у меня сын…»

  Такое раннее и сильное стремление к отцовству кажется довольно редким. По крайней мере, в больших городах, где люди не спешат взрослеть. Я и сам сейчас не могу поверить, что в 23 года грезил о сыне.

- Каким было ваше детство?

- Я вырос в обществе, где существовали родственники. Мы жили, поддерживая отношения с близкой и даже с дальней родней. В гости ездили в разные концы страны, общались. У нас было понимание, что двоюродные – это через один шаг родные. Мамины сестры жили так дружно, что двоюродные братья и сестры казались мне членами моей семьи. А сейчас родственники живут на соседних улицах, но у них нет сил или времени прийти в гости.

- Думаете, люди изменились?

- Нет, не люди. Меняется время, характеристики существования. Можно грустить или брюзжать, но факт остается фактом: нужно успевать делать то, что нужно. Приходится быть очень собранным. Раньше полгода полежал – и книжкой разродился! Сейчас полгода полежал – и все, «корабль ушел». Жить в таком ритме непросто, для кого-то даже невозможно. Люди многим жертвуют, в том числе и отношениями. Хотя мы с Аней сделали так, чтобы наши дети и дети Аниных сестер общались, раз в неделю - обязательно. Летом у бабушки Тани собирается девять, а скоро будет уже десять внуков. Кстати, это очень хороший опыт социализации.

- А ваши родители росли в больших семьях?

- Мой папа – десятый ребенок. Я всегда осознавал, что отец из многодетной семьи. А я и мои ровесники в основном были единственными детьми, ну максимум имели одного брата или сестру. Два ребенка – это уже было много. У меня есть сестра.

- Когда вы почувствовали себя отцом?

- Отец начинает чувствовать себя отцом, когда ребенок неожиданно говорит «Папа!».

- Что же чувствует папа целый год до того, как ребенок научится говорить?

- Папа помогает маме! Папа старается вырастить в себе те качества, которые нужны отцу. Потому что одно дело – строить планы и иметь представления о том, каким должен быть мужчина, и совсем другое дело – практика. Потихоньку учишься, накачиваешь мышцы души, которыми раньше никогда не пользовался. Дети – это всегда испытание. И Господь милостив к тем, кто не ищет предлогов для своих слабостей или оправданий своих поступков. С Богом невозможно вступить в бартерные отношения. Человек становится счастливым, когда он уже ничего не просит, а просто благодарен за все.

- Вы встречались в жизни с такими примерами, когда отец давит, пытается сломать?

- Да я сам такой! Если честно, мне Аня многое подсказывает. Чтобы мой авторитет перед сыном не обрушивать, она мне чуть позже в сторонке говорит о моих ошибках, и я сначала спорю, ерепенюсь! Мне кажется, что я был прав! Потом похожу-похожу, сойдет вся эта пена… Иду к Ане: «Я понял, о чем ты говоришь». А сначала - в гневе или в какой-то эмоции – смотришь на все совсем иначе. Вообще, в настоящего отца, наверное, вырастаешь, когда уже дедом становишься. А пока – необразован, невежествен, куда уж тут лезть в воспитатели? Надо больше требований к самому себе предъявлять. Отец, который воспитывает сам себя, может надеяться, что его ребенок вырастет воспитанным человеком.

- Вы долго созревали для семейной жизни?

- Я уже годам к тридцати был готов жениться. Еще три года меня жизнь мотала, я много снимался, былахорошая творческая самореализация,  стали появляться новые возможности. Я понимал, что мне одному уже давно достаточно. Мне нужна была семья, дети. В тридцать три года я женился, и родился Федор.

106

- Чему вас учат дети?

- Тому, что я еще далек от идеала. Вскрывают некоторые черты характера, модели поведения, которые еще подлежат шлифовке. Ни родители, ни друзья, ни коллеги не открыли во мне того, что вскрыли наши дети. И эти экзамены, которые я часто не прохожу, потом пересдаю, позволяют мне расти и заниматься самовоспитанием.

- Детям интересно с вами беседовать?

- Не всегда. Если я говорю больше двух минут – это неинтересно! Надо уметь формулировать свою мысль быстро. Особенно это касается нотаций.

- Приходится применять непопулярные воспитательные меры?

- Наказания? Да, бывает. У детей психика ведь только еще формируется. Они сами, бывает, попадают в психологический тупик, из которого не могут выбраться. Вроде понимают, что расстраивают окружающих, а как выскочить из этого состояния - непонятно. Слезы, капризы... Ну вот, приходится помогать проверенным дедовским способом, о котором сейчас немодно говорить. Стараюсь делать это так, как учили святые старцы. Они говорили, что нельзя ребенка шлепать в гневе, с криком и в нелюбви. Шлепок должен быть один, короткий. Ребенок сразу все поймет, и не заплачет. Это железное правило. Если ребенок плачет – значит, ты был либо в гневе, либо это было больно, либо без любви. А если шлепок правильный, ребенок выдыхает, как будто косточка была в горле, а ты помог от нее избавиться.

В десять лет дети уже не слушают родителей, которые только грозятся, но никогда не приводят свои угрозы в исполнение. Родитель должен быть последовательным.

image-14-10-14-04-57-4- Получается, отцу вообще никогда нельзя расслабиться? Надо постоянно себя контролировать?

- А так везде. Но самое главное – это же все с радостью, это же не какой-то изнуряющий труд. Когда нет любви, вот тогда любой крик ребенка, любое его проявление себя – мука невыносимая! И вообще, я никогда не стал бы гневить Бога и говорить, что мне тяжело, имея такую Жену. Только благодаря ей я и могу сейчас философствовать и отвечать на ваши вопросы.  Семья – это когда люди спасаются друг через друга. То есть я могу быть таким отцом, только если у меня такая супруга!

- Вы уже задумываетесь о том, кем станут ваши дети? Какие профессии выберут?

-  Мы по-настоящему детей своих не знаем. Я никогда, например, не предполагал, что наши дети тоже размышляют о жизни, и у них есть свои наблюдения и выводы. Когда Федору было четыре года, у него взяли интервью в детскую рубрику одного журнала. Прочитав его, я был крайне удивлен его детской «взрослостью», глубиной размышления. Потом понял, что дети говорят нам, родителям,  ровно то, что мы хотим услышать. Что у них в голове, на душе, мы и не догадываемся.

- В вашем отношении к сыну что-то изменилось после этого?

- Я отошел на несколько шагов, чтобы постараться его рассмотреть. Оказывается, это не тот малыш, которого я видел с расстояния протянутой руки. С ним можно спорить и размышлять, обсуждать прочитанные книги.

- С девочками вы ведете такие же беседы, как с Федей?

- Нет. Что вы! Между нами только любовь и нежность. Только колыбельная перед сном. Воспитание дочерей – это совсем другое. То есть медаль-то одна, но стороны разные. Девочек нужно любить, и они должны всегда знать, что отец - их защитник. Когда они неправы – особенно. Например, Сима что-то натворила и плачет. Я подхожу и говорю ей: «Сима, ты же сама виновата!» А важно не это, а то, что она плачет и хочет, чтобы я ее пожалел. От отцов требуется сначала милость: пожалеть, защитить. И только потом, когда успокоится ребенок, можно обсудить. Когда папа заступается, у девочки формируется доверие к миру.

- Чего мужчина о себе не знает, пока он не стал отцом?

- Великодушен ли он.

Интервью публикуется в рамках Всероссийского проекта «Быть отцом!», который инициирован Фондом Андрея Первозванного, интернет-журналом «Батя» и издательством «Никея».